Крещенская рубрика

ЧИТАТЬ....

Рождество Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

ВСЁ О ПРАЗДНИКЕ ЧИТАТЬ...

 

Сегодня в  канун Рождества Христова – Сочельник!

Поздравляем всех с наступающим Рождеством Христовым!

И пусть поможет Вам Господь прожить весь предстоящий год в мире, радости, терпении, благости и благоденствии!

6 января, последний день Рождественского поста, в который, по древнему благочестивому обычаю, все христиане не вкушают никакой пищи до первой звезды.

Первая звезда служит напоминанием о той звезде, что загорелась на небе в момент рождения Младенца Иисуса и указала дорогу к Нему мудрецам-волхвам, жаждущим поклониться Царю мира.

 

 

      С РОЖДЕСТВОМ ХРИСТОВЫМ ПОЗДРАВЛЯЕМ!

В истории человечества нет более великого и радостного события, чем пришествие в мир и воплощение Сына Божия. Оно есть дело бесконечной любви Бога Отца, Который “так возлюбил мир, что отдал Сына Своего, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную.”

Воплощение Сына Божия от Девы Марии коренным образом изменило мир к лучшему: оно дало людям новый образ мыслей, облагородило их нравы, направило по новому руслу мировые события. Оно влило в дряхлый человеческий организм струю Божественной жизни и этим принесло людям вечную жизнь. По этим причинам воплощение Сына Божия заняло центральное место среди мировых событий и от него ведется летоисчисление — до и после Рождества Христова.

Перед Рождеством Иисуса Христа было всеобщее ожидание Спасителя. Иудеи ожидали Его пришествия на основании пророчеств; язычники, бедствуя от безверия и всеобщей распущенности нравов, также с нетерпением ожидали Преобразователя человеческого общества. Все пророчества относительно времени воплощения Сына Божия, исполнились. Патриарх Иаков предсказал, что Спаситель придет тогда, когда скипетр отойдет от Иуды (Быт. 49:10). Св. Даниил предсказал, что Царство Мессии наступит в семидесятую седьмину (490 лет) после выхода повеления о восстановлении Иерусалима, в период могущественного языческого царства, которое будет крепкое, как железо (Дан. 9:24-27).

Так и случилось. К концу предсказанного срока Иудея подпала под владычество мощной Римской империи, а скипетр от Иуды перешел к Ироду, идумеянину родом. Настало время прийти Христу. Поскольку люди, отпав от Бога, стали обоготворять земные блага, богатство и славу, то Сын Божий отверг эти земные кумиры и благоволил прийти в мир в самой скромной обстановке.

Рождество ХристовоСобытия Рождества описаны двумя евангелистами — апостолами Матфеем из (числа 12-ти) и Лукой (из числа 70-ти учеников). Так как евангелист Матфей писал свое Евангелие для евреев, то он поставил себе целью доказать, что Мессия происходит от праотцев Авраама и царя Давида, как это было предсказано пророками. Поэтому евангелист Матфей начинает свое повествование Рождества Христова с родословной (Мт. 1:1-17).

Зная, что Иисус не был сыном Иосифа, евангелист не говорит, что Иосиф родил Иисуса, а говорит, что Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой родился Иисус, называемый Христос. Но почему же он приводит родословную Иосифа, а не Марии? Дело в том, что евреи не имели обыкновения вести родословные по женской линии. Закон же их повелевал брать жену непременно из того же колена, к которому принадлежал муж, поэтому евангелист, не отступая от обычая, привел родословную Иосифа, показывая, что Мария, жена Иосифа, а, следовательно, и родившийся от Нее Иисус происходят из того же колена Иудина и рода Давидова.

Извещенная Архангелом Гавриилом о том, что Она избрана стать Матерью Мессии, Пресвятая Дева отправилась на свидание с Елизаветой, будучи только обрученной невестой Иосифа. После благовестия Ангела прошло уже почти три месяца. Иосиф, не посвященный в эту тайну, заметил Ее положение, наружный вид мог дать повод к мысли о неверности невесты, он мог всенародно обличить Ее и подвергнуть строгой казни, установленной законом Моисея, но по доброте своей не хотел прибегать к такой крутой мере. После долгих колебаний он решил отпустить свою невесту тайно, не делая никакой огласки, вручив Ей разводное письмо.

Но явился ему во сне Ангел и объявил, что обрученная ему невеста родит от Духа Святого и что рожденного Ею Сына он назовет Иисусом (Iеshuа), то есть Спасителем, так как Он спасет людей своих от грехов их. Поэтому .”..не бойся принять Марию, жену твою.” Иосиф признал этот сон за внушение свыше, повиновался ему, принял Марию, как жену, но “не знал Ее,” то есть жил с Нею не как муж с женою, а как брат с сестрою или, судя по громадной разнице в летах, скорее как отец с дочерью. Повествуя об этом, евангелист от себя добавляет: “А все это произошло, да сбудется сказанное Господом чрез пророка, который говорит: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Эммануил” (Ис. 7:14). Имя “Эммануил” означает “с нами Бог.” Здесь Исаия не называет рожденного Девой Эммануилом, а говорит, что так люди назовут Его, т.е. будут говорить, что на землю пришел Сам Господь.

Евангелист Лука отмечает, что время Рождества Христова совпало с переписью жителей Римской империи, которая была произведена по повелению кесаря Августа, то есть римского императора Октавиана, получившего от римского сената титул Августа — “священного.” Эдикт о переписи вышел в 746 году от основания Рима, но в Иудее перепись началась приблизительно в 750, в последние годы царствования Ирода, прозванного Великим.

Евреи вели свои родословные по коленам и родам. Обычай этот был так силен, что, узнав о повелении Августа, они пошли записаться каждый в город своего рода. Иосиф и Дева Мария происходили, как известно, из рода Давидова, поэтому они должны были отправиться в Вифлеем, называемый Давидовым городом потому, что в нем родился Давид.

Так, Промыслом Божиим исполнилось древнее предсказание пророка Михея, что Христос родится именно в Вифлееме: “И ты, Вифлеем, — Ефрафа, мал ли ты между тысячами [селениями] Иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкой в Израиле, и Которого происхождение из начала, от дней вечных” (Михей 5:2, Мт. 2:6).

По римским законам женщины наравне с мужчинами подлежали поголовной переписи. Поэтому Иосиф пошел в Вифлеем записаться не один, а с Пресвятой Девой. Неожиданное путешествие в отечественный Вифлеем, и при том путешествие незадолго до рождения Младенца должно было убедить Иосифа в том, что указ Кесаря о переписи есть орудие в руках Провидения, направляющее к тому, чтобы Сын Марии родился именно там, где должен родиться Мессии-Спаситель.

После утомительного пути старец Иосиф и Дева Мария пришли в Вифлеем, но будущей Матери Спасителя мира не нашлось места в гостинице, и Она со своим спутником вынуждена была поместиться в пещере, куда в ненастную погоду загоняли с пастбища скот. Здесь, в зимнюю ночь, в самой убогой обстановке, родился Спаситель мира — Христос.

Рождество Христово - пещера Родив Сына, Пресвятая Дева Сама спеленала Его и положила в ясли. Этими краткими словами евангелист сообщает, что Богоматерь родила безболезненно. Выражение евангелиста “и родила Сына Своего первенца” дает повод неверующим говорить, что у Пресвятой Девы кроме Иисуса-первенца были и другие дети, так как евангелисты упоминают о “братьях” Христа (Симоне, Иосии, Иуде и Иакове). Но надо помнить, что по закону Моисея (Исход 13:2) первенцем назывался всякий младенец мужеского пола, “разверзающий ложесна,” то есть перворожденный, хотя бы он же был и последним. Так называемые в Евангелиях “братья” Иисуса не являлись Его родными братьями, но только родственниками, будучи детьми престарелого Иосифа от первой его жены Соломии, а также детьми Марии Клеоповой, которую Евангелист Иоанн называет “сестрой Матери Его.” Во всяком случае, все они были гораздо старше Христа и поэтому никак не могли быть детьми Девы Марии.

Иисус Христос родился ночью, когда в Вифлееме и окрестностях его все погружены были в глубокий сон. Не спали только пастухи, которые в поле стерегли вверенное им стадо. К этим скромным людям, трудящимся и обремененным, является Ангел с радостной вестью о рождении Спасителя мира. Лучезарный свет, окружавший Ангела среди ночного мрака, испугал пастухов. Но Ангел тотчас успокоил их, сказав: “Не бойтесь! Я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь.” Этими словами Ангел дал понять им истинное назначение Мессии, пришедшего не для одних евреев, но для всех людей, ибо “радость будет всем людям,” которые примут Его как Спасителя.

Ангел сообщил пастухам, что они найдут родившегося Христа Господа в пеленах, лежащего в яслях. Но почему же Ангел не возвестил о рождении Христа старейшинам иудейским, книжникам и фарисеям и не призвал и их к поклонению Божественному Младенцу? Да потому, что эти “слепые вожди слепых” перестали понимать истинный смысл пророчеств Мессии и по исключительной иудейской горделивости воображали, что обещанный им Избавитель явится в полном блеске величественного царя-завоевателя и покорить весь мир. Скромный проповедник мира и любви к врагам им был неприемлем.

Пастухи не сомневались, что Ангел послан к ним от Бога, и потому удостоились слышать торжественный небесный гимн: “Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!” (Лк. 2:14). Ангелы славят Бога, пославшего людям Спасителя, ибо с этого времени восстанавливается мир совести и устраняется вражда между Небом и землей, возникшая вследствие греха.

Ангелы удалились, а пастухи поспешно отправились в Вифлеем и нашли Младенца, лежащего в яслях, и первые поклонились Ему. Они рассказали Марии и Иосифу о том событии, которое привело их к колыбели Христа, рассказывали они о том же и другим, и все слышавшие их рассказ удивлялись. “А Мария сохраняла все слова эти, слагая в сердце Своем,”т.е. Она запомнила все услышанное. Евангелист Лука, описывающий благовестие Архангела Гавриила, рождение Христа (Лук. 2 гл.) и другие события, относящиеся к Деве Марии, очевидно, писал с Ее слов.

На восьмой день совершено было обрезание Младенца, как это предписано законом Моисея. Вероятно, вскоре после Рождества Святое Семейство переселилось из пещеры в дом, так как большинство пришельцев в Вифлеем после записи не имело надобности оставаться там.Епископ Александр (Милеант)

 

Ночь тиха. По тверди зыбкой Звезды южные дрожат. Очи Матери с улыбкой В ясли тихие глядят. Ни ушей, ни взоров лишних, Вот пропели петухи - И за ангелами в вышних Славят Бога пастухи. Ясли тихо светят взору, Озарен Марии лик. Звездный хор к иному хору Слухом трепетным приник, И над Ним горит высоко Та звезда далеких стран: С ней несут цари Востока Злато, смирну и ладан. Афанасий Фет

Песня  о Рождестве Христовом

 

Полночью , лунной полночью

Шорохи в саду, старом саду.

Речка застыла беспомощно,

В прорубь глядит на звезду.

 

Руки деревья подняли

В праздничных кружевах.

Служится служба Господняя,

Слышите эти слова?

 

— « Христос рождается, славите,

Христос с небес, срящите,

Христос на земли, возноситеся,

Пойте Господеви вся земля!»

 

И отражает деревце

Светлые часы пред Рождеством.

Ветка со мной поделится

Белым своим торжеством.

 

Светом исполнясь внутренним,

Христос рождается – славите

Светится Млечный мост.

Правит Святую Утреню

Хор православных звёзд.

 

— «Христос рождается , славите,

Христос с небес, срящите,

Христос на земли, возноситеся,

Пойте Господеви вся земля!»

 

иеромонах Роман (Матюшин)

 

Встаньте и пойдите

В город Вифлеем;

Души усладите

И скажите всем:

«Спас пришел к народу,

Спас явился в мир!

Слава в вышних Богу,

И на земли мир!

Там, где отдыхает

Бессловесна тварь,

В яслях почивает

Всего мира Царь!»

Афанасий Фет

 

Рождество.

 

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Звезда светила ярко с небосвода.

Холодный ветер снег в сугроб сгребал.

Шуршал песок. Костер трещал у входа.

Дым шел свечой. Огонь вился крючком.

И тени становились то короче,

то вдруг длинней. Никто не знал кругом,

что жизни счет начнется с этой ночи.

 

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.

Крутые своды ясли окружали.

Кружился снег. Клубился белый пар.

Лежал младенец, и дары лежали.

 

Иосиф Бродский

1963

 

День Рождения Христа,

Встретим в радости в веселье!

Устремим взгляд в небеса,

Где сияет та звезда,

Что была над Вифлеемом.

 

И сейчас на Рождество,

Она землю освящает,

Тихим ярким торжеством,

Храмы Божьи наполняет!

 

В праздник радостный Святой,

Мы желаем Вам от сердца,

Чтоб у Вас подарок свой,

Был готов Христу-младенцу!

 

А подарок может быть,

Доброта – любовь – смиренье,

Ближним делом послужить,

Можно Богу в День Рожденье!

Синявин Сергей.

 

 

 

 

«Cвяточные гадания, – это лучший способ испортить отношения с Христом в начале нового года. Тем, кто говорит, что традиция идет от волхвов, принесших дары младенцу Христу, отвечу — они шли от гадания к Христу, а их сегодняшние подражатели — в обратном направлении» – диакон Андрей Кураев.

Церковь категорически запрещает гадания – будь то святочные или любые другие:«Предающиеся волшебникам, или другим подобным, дабы узнати от них, что восходят им открытия, согласно с прежними отеческими о них постановлениями, да подлежат правилу шестилетней епитимии. Той же епитимии подвергати и тех, кои произносят гадания о счастии, о судьбе, а равно и так именуемых обаятелей, деятелей предохранительных талисманов и колдунов. Закосневающих же в сем и не отвергающихся от таковых пагубных языческих вымыслов определяем совсем извергать из Церкви, как священныя правила повелевают» (61 правило VI Вселенского собора).

 

Как правильно провести Святки? Святки – с 7 по 17 января. Протоиерей Александр Ильяшенко. – Отец Александр, расскажите, как правильно проводить святки? Часто получается, что это время становится временем духовного расслабления за телевизором и невнимательной духовной жизни… – Святки – это время от Рождества Христова до праздника Крещения Господне. Эти два праздника соединены чередой праздничных дней. Церковь по любви к людям дает праздник развернутый во времени. В эти дни можно причащаться, не соблюдая пост со всей строгостью. Все дни наполнены удивительной радостью праздника Рождества Христова. Эти дни хорошо посвятить близким, семье, детям и родителям и тем одиноким людям, у кого нет близких. «Се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе» – говорит пророк Давид. И Господь это приветствует. А вот проводить Святки – святые дни – за бездарным просмотром телевизора – это значит растратить тот дар, который нам дает Господь. – Как святки проводят в вашей семье? – Нам сейчас уже вместе собраться непросто (в семье протоиерея Александра и матушки Марии 12 детей и уже 34 внука – прим. ред.), но мы стараемся собираться на святках чаще. Рождество – это детский праздник, и радость этих дней обязательно нужно передать детям. Как тонко заметил Достоевский, даже если жизнь развернет человека в другую сторону, то в минуту трудную может, как озарение, всколыхнуться детское впечатление и оказаться спасительным и поможет принять правильное решение. «Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь». (Ф.М. Достоевский «Братья Карамазовы»). Поэтому яркие детские впечатления должны быть соединены с праздниками, несущими духовную нагрузку. Святочные гуляния – А как вы относитесь к возрождениям традиций народных гуляний, святочного веселья, представлений? – Сходить в театр на хороший спектакль – вполне уместно. А народные гуляния в наши дни, скорее, псевдонародные. Народные традиции давно умерли. Чтобы их возродить, несомненно, нужно очень тонкое чувство исторической реальности, эпохи, что из опыта предков нужно воспринять, а что – нет. Например, кулачные бои – всегда ли они будут безобидными играми, не станут ли они чрезмерно жестокими, не превратится ли праздник в трагедию? – Святки – это еще и время дел милосердия? – Да, православные на святках всегда старались уделять время делам милосердия. В эти дни особенно хорошо поделиться радостью Христова Рождества с людьми, сделав им что–то доброе. Многие посещают в эти дни больницы, детские дома, устраивают Рождественские концерты, поздравляют. Конечно, нужно заранее определить, куда пойти, в какой детский дом, может быть, подготовить подарки детям. Или если не было такой подготовки, то можно присоединиться к какой–то группе, которая уже собирается посетить детский дом. – Пост на святках отменяется вплоть до Крещенского сочельника. Но продолжается супружеский пост, венчания совершают уже после Крещения… Почему так? – Святки – это период духовной радости, а не плотской. Действительно, заканчивается пост в еде. Но святки – это время особенно интенсивной духовной жизни: она не заканчивается постом, наоборот, пост – это лишь подготовка к встрече праздника Рождества. Поэтому многие стараются и причащаться чаще на святках. Речь идет о тех людях, кто живет полноценной церковной жизнью. Это правило не распространяется на всех. Важно понимать, что Церковь ничего не навязывает. Церковь, Господь говорит «Если хочешь быть совершенным». С другой стороны апостол Павел говорит, что муж и жена должны воздерживаться до времени: «Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим». (1 Кор. 7). Это очень реально, это учитывает человеческие возможности и не загоняет человека в угол. Значит, если ты можешь это понести, то хорошо. Не можешь – это не значит, что ты неполноценный человек, у каждого своя мера. Одно дело, если ты весишь 150 килограммов, то можешь понести груз в 50 кг , а если ты весишь 45 кг? Заставлять ли такого человека нести 50–килограммовый груз? автор статьи Анна Данилова из сайта "Православие и мир"

ЛЕТО ГОСПОДНЕ.

Иван Сергеевич  Шмелев

11-я глава. РОЖДЕСТВО.

   Ты хочешь, милый мальчик, чтобы я рассказал тебе про наше Рождество. Ну, что же… Не поймешь чего — подскажет сердце.

 

Как будто я такой, как ты. Снежок ты знаешь? Здесь он — редко, выпадет — и стаял. А у нас, повалит, — свету, бывало, не видать, дня на три! Все завалит. На улицах — сугробы, все бело. На крышах, на заборах, на фонарях — вот сколько снегу! С крыш свисает. Висит — и рухнет мягко, как мука. Ну, за ворот засыплет. Дворники сгребают в кучи, свозят. А не сгребай — увязнешь. Тихо у нас зимой и глухо. Несутся санки, а не слышно. Только в мороз, визжат полозья. Зато весной, услышишь первые колеса… — вот радость!..

 

Зима-снигирьНаше Рождество подходит издалека, тихо. Глубокие снега, морозы крепче. Увидишь, что мороженых свиней подвозят, — скоро и Рождество. Шесть недель постились, ели рыбу. Кто побогаче — белугу, осетрину, судачка, наважку; победней — селедку, сомовину, леща… У нас, в России, всякой рыбы много. Зато на Рождество — свинину, все. В мясных, бывало, до потолка навалят, словно бревна, — мороженые свиньи. Окорока обрублены, к засолу. Так и лежат, рядами, — разводы розовые видно, снежком запорошило.

 

А мороз такой, что воздух мерзнет. Инеем стоит, туманно, дымно. И тянутся обозы — к Рождеству. Обоз? Ну будто поезд… только не вагоны, а сани, по снежку, широкие, из дальних мест. Гусем, друг за дружкой, тянут. Лошади степные, на продажу. А мужики здоровые, тамбовцы, с Волги, из–под Самары. Везут свинину, поросят, гусей, индюшек, — “пылкого морозу”. Рябчик идет, сибирский, тетерев–глухарь… Знаешь — рябчик? Пестренький такой, рябой… — ну, рябчик! С голубя, пожалуй, будет. Называется — дичь, лесная птица. Питается рябиной, клюквой, можжевелкой. А на вкус, брат!.. Здесь редко видишь, а у нас — обозами тянули. Все распродадут, и сани, и лошадей, закупят красного товару, ситцу, — и домой, чугункой. Чугунка? А железная дорога. Выгодней в Москву обозом: свой овес–то, и лошади к продаже, своих заводов, с косяков степных.

 

Перед Рождеством, на Конной площади, в Москве, — там лошадями торговали, — стон стоит. А площадь эта… — как бы тебе сказать?.. — да попросторней будет, чем… знаешь, Эйфелева–то башня где? И вся — в санях. Тысячи саней, рядами. Мороженые свиньи — как дрова лежат на версту. Завалит снегом, а из–под снега рыла да зады. А то чаны, огромные, да… с комнату, пожалуй! А это солонина. И такой мороз, что и рассол–то замерзает… — розовый ледок на солонине. Мясник, бывало, рубит топором свинину, кусок отскочит, хоть с полфунта, — наплевать! Нищий подберет. Эту свиную “крошку” охапками бросали нищим: на, разговейся! Перед свининой — поросячий ряд, на версту. А там — гусиный, куриный, утка, глухари–тетерьки, рябчик… Прямо из саней торговля. И без весов, поштучно больше. Широка Россия, — без весов, на глаз. Бывало, фабричные впрягутся в розвальни, — большие сани, — везут–смеются. Горой навалят: поросят, свинины, солонины, баранины… Богато жили.

 

Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях,— лес елок. А какие елки! Этого добра в России сколько хочешь. Не так, как здесь,— тычинки. У нашей елки… как отогреется, расправит лапы,— чаща. На Театральной площади, бывало,— лес. Стоят, в снегу. А снег повалит,— потерял дорогу! Мужики, в тулупах, как в лесу. Народ гуляет, выбирает. Собаки в елках — будто волки, право. Костры горят, погреться. Дым столбами. Сбитенщики ходят, аукаются в елках: “Эй, сла–дкий сбитень! калачики горя–чи!..” В самоварах, на долгих дужках,— сбитень. Сбитень? А такой горячий, лучше чая. С медом, с имбирем,— душисто, сладко. Стакан — копейка. Калачик мерзлый, стаканчик сбитню, толстенький такой, граненый,— пальцы жжет. На снежку, в лесу… приятно! Потягиваешь понемножку, а пар — клубами, как из паровоза. Калачик — льдышка. Ну, помакаешь, помягчеет. До ночи прогуляешь в елках. А мороз крепчает. Небо — в дыму — лиловое, в огне. На елках иней. Мерзлая ворона попадется, наступишь — хрустнет, как стекляшка. Морозная Россия, а… тепло!..

 

Рождественский СочельникВ Сочельник, под Рождество,— бывало, до звезды не ели. Кутью варили, из пшеницы, с медом; взвар — из чернослива, груши, шепталы… Ставили под образа, на сено. Почему?.. А будто — дар Христу. Ну… будто Он на сене, в яслях. Бывало, ждешь звезды, протрешь все стекла. На стеклах лед, с мороза. Вот, брат, красота–то!.. Елочки на них, разводы, как кружевное. Ноготком протрешь — звезды не видно? Видно! Первая звезда, а вон — другая… Стекла засинелись. Стреляет от мороза печка, скачут тени. А звезд все больше. А какие звезды!.. Форточку откроешь — резанет, ожжет морозом. А звезды..! На черном небе так и кипит от света, дрожит, мерцает. А какие звезды!.. Усатые, живые, бьются, колют глаз. В воздухе–то мерзлость, через нее–то звезды больше, разными огнями блещут, — голубой хрусталь, и синий, и зеленый, — в стрелках. И звон услышишь. И будто это звезды — звон–то! Морозный, гулкий, — прямо, серебро. Такого не услышишь, нет. В Кремле ударят, — древний звон, степенный, с глухотцой. А то — тугое серебро, как бархат звонный. И все запело, тысяча церквей играет. Такого не услышишь, нет. Не Пасха, перезвону нет, а стелет звоном, кроет серебром, как пенье, без конца–начала… — гул и гул.

 

Ко всенощной. Валенки наденешь, тулупчик из барана, шапку, башлычок,— мороз и не щиплет. Выйдешь — певучий звон. И звезды. Калитку тронешь,— так и осыплет треском. Мороз! Снег синий, крепкий, попискивает тонко–тонко. По улице — сугробы, горы. В окошках розовые огоньки лампадок. А воздух… — синий, серебрится пылью, дымный, звездный. Сады дымятся. Березы — белые виденья. Спят в них галки. Огнистые дымы столбами, высоко, до звезд. Звездный звон, певучий,— плывет, не молкнет; сонный, звон–чудо, звон–виденье, славит Бога в вышних,— Рождество.

 

Идешь и думаешь: сейчас услышу ласковый напев–молитву, простой, особенный какой–то, детский, теплый… — и почему–то видится кроватка, звезды.

 

Рождество Твое, Христе Боже наш,

Возсия мирови Свет Разума…

 

И почему–то кажется, что давний–давний тот напев священный… был всегда. И будет.

 

На уголке лавчонка, без дверей. Торгует старичок в тулупе, жмется. За мерзлым стеклышком — знакомый Ангел с золотым цветочком, мерзнет. Осыпан блеском. Я его держал недавно, трогал пальцем. Бумажный Ангел. Ну, карточка… осыпан блеском, снежком как будто. Бедный, мерзнет. Никто его не покупает: дорогой. Прижался к стеклышку и мерзнет.

 

Идешь из церкви. Все — другое. Снег — святой. И звезды — святые, новые, рождественские звезды. Рождество! Посмотришь в небо. Где же она, та давняя звезда, которая волхвам явилась? Вон она: над Барминихиным двором, над садом! Каждый год — над этим садом, низко. Она голубоватая, Святая. Бывало, думал: “Если к ней идти — придешь туда. Вот, прийти бы…и поклониться вместе с пастухами Рождеству! Он — в яслях, в маленькой кормушке, как в конюшне… Только не дойдешь, мороз, замерзнешь!” Смотришь, смотришь — и думаешь: “Волсви же со звездою путеше–эствуют!..”

 

Вифлеемская звездаВолсви?.. Значит — мудрецы, волхвы. А, маленький, я думал — волки. Тебе смешно? Да, добрые такие волки,— думал. Звезда ведет их, а они идут, притихли. Маленький Христос родился, и даже волки добрые теперь. Даже и волки рады. Правда, хорошо ведь? Хвосты у них опущены. Идут, поглядывают на звезду. А та ведет их. Вот и привела. Ты видишь, Ивушка? А ты зажмурься… Видишь — кормушка, с сеном, светлый–светлый мальчик, ручкой манит?.. Да, и волков… всех манит. Как я хотел увидеть!.. Овцы там, коровы, голуби взлетают по стропилам… и пастухи, склонились… и цари, волхвы… И вот, подходят волки. Их у нас в России мно–го!.. Смотрят, а войти боятся. Почему боятся? А стыдно им… злые такие были. Ты спрашиваешь — впустят? Ну, конечно, впустят. Скажут: ну, и вы входите, нынче Рождество! И звезды… все звезды там, у входа, толпятся, светят… Кто, волки? Ну, конечно, рады.

 

Бывало, гляжу и думаю: прощай, до будущего Рождества! Ресницы смерзлись, а от звезды все стрелки, стрелки…

 

Зайдешь к Бушую. Это у нас была собака, лохматая, большая, в конуре жила. Сено там у ней, тепло ей. Хочется сказать Бушую, что Рождество, что даже волки добрые теперь и ходят со звездой… Крикнешь в конуру — “Бушуйка!”. Цепью загремит, проснется, фыркнет, посунет мордой, добрый, мягкий. Полижет руку, будто скажет: да, Рождество. И — на душе тепло, от счастья.

 

Мечтаешь: Святки, елка, в театр поедем… Народу сколько завтра будет! Плотник Семен кирпичиков мне принесет и чурбачков, чудесно они пахнут елкой!.. Придет и моя кормилка Настя, сунет апельсинчик и будет целовать и плакать, скажет — “выкормочек мой… растешь”… Подбитый Барин придет еще, такой смешной. Ему дадут стаканчик водки. Будет махать бумажкой, так смешно. С длинными усами, в красном картузе, а под глазами “фонари”. И будет говорить стихи. Я помню:

 

И пусть ничто–с за этот Праздник

Не омрачает торжества!

Поднес почтительно–с проказник

В сей день Христова Рождества!

 

В кухне на полу рогожи, пылает печь. Теплится лампадка. На лавке, в окоренке оттаивает поросенок, весь в морщинках, индюшка серебрится от морозца. И непременно загляну за печку, где плита: стоит?.. Только под Рождество бывает. Огромная, во всю плиту,— свинья! Ноги у ней подрублены, стоит на четырех култышках, рылом в кухню. Только сейчас втащили, — блестит морозцем, уши не обвисли. Мне радостно и жутко: в глазах намерзло, сквозь беловатые ресницы смотрит… Кучер говорил: “Велено их есть на Рождество, за наказание! Не давала спать Младенцу, все хрюкала. Потому и называется — свинья! Он ее хотел погладить, а она, свинья, щетинкой Ему ручку уколола!” Смотрю я долго. В черном рыле — оскаленные зубки, “пятак”, как плошка. А вдруг соскочит и загрызет?.. Как–то она загромыхала ночью, напугала.

 

И в доме — Рождество. Пахнет натертыми полами, мастикой, елкой. Лампы не горят, а все лампадки. Печки трещат–пылают. Тихий свет, святой. В холодном зале таинственно темнеет елка, еще пустая, — другая, чем на рынке. За ней чуть брезжит алый огонек лампадки, — звездочки, в лесу как будто… А завтра!..

 

А вот и — завтра. Такой мороз, что все дымится. На стеклах наросло буграми. Солнце над Барминихиным двором — в дыму, висит пунцовым шаром. Будто и оно дымится. От него столбы в зеленом небе. Водовоз подъехал в скрипе. Бочка вся в хрустале и треске. И она дымится, и лошадь, вся седая. Вот мо–роз!..

 

ХристославыТопотом шумят в передней. Мальчишки, славить… Все мои друзья: сапожниковы, скорнячата. Впереди Зола, тощий, кривой сапожник, очень злой, выщипывает за вихры мальчишек. Но сегодня добрый. Всегда он водит “славить”. Мишка Драп несет Звезду на палке — картонный домик: светятся окошки из бумажек, пунцовые и золотые,— свечка там. Мальчишки шмыгают носами, пахнут снегом.

 

— “Волхи же со Звездою питушествуют!” — весело говорит Зола.

 

Волхов приючайте,

Святое стречайте,

Пришло Рождество,

Начинаем торжество!

С нами Звезда идет,

Молитву поет…

 

Он взмахивает черным пальцем и начинают хором:

 

Рождество Твое. Христе Бо–же наш…

 

Совсем не похоже на Звезду, но все равно. Мишка Драп машет домиком, показывает, как Звезда кланяется Солнцу Правды. Васька, мой друг, сапожник, несет огромную розу из бумаги и все на нее смотрит. Мальчишка портного Плешкин в золотой короне, с картонным мечом серебряным.

 

— Это у нас будет царь Кастинкин, который царю Ироду голову отсекает! — говорит Зола. — Сейчас будет святое приставление! — Он схватывает Драпа за голову и устанавливает, как стул. — А кузнечонок у нас царь Ирод будет!

 

Зола схватывает вымазанного сажей кузнечонка и ставит на другую сторону. Под губой кузнечонка привешен красный язык из кожи, на голове зеленый колпак со звездами.

 

— Подымай меч выше! — кричит Зола. — А ты, Степка, зубы оскаль страшней! Это я от бабушки еще знаю, от старины! Плешкин взмахивает мечом. Кузнечонок страшно ворочает глазами и скалит зубы. И все начинают хором:

 

Приходили вол–хи,

Приносили бол–хи,

Приходили вол–хари,

Приносили бол–хари,

Ирод ты Ирод,

Чего ты родился,

Чего не крестился,

Я царь — Ка–стинкин,

Маладенца люблю,

Тебе голову срублю!

 

Плешкин хватает черного Ирода за горло, ударяет мечом по шее, и Ирод падает, как мешок. Драп машет над ним домиком. Васька подает царю Кастинкину розу. Зола говорит скороговоркой:

 

Святки колядки— Издох царь Ирод поганой смертью, а мы Христа славим–носим, у хозяев ничего не просим, а чего накладут — не бросим!

 

Им дают желтый бумажный рублик и по пирогу с ливером, а Золе подносят и зеленый стаканчик водки. Он утирается седой бородкой и обещает зайти вечерком спеть про Ирода “подлинней”, но никогда почему–то не приходит.

 

Позванивает в парадном колокольчик, и будет звонить до ночи. Приходит много людей поздравить. Перед иконой поют священники, и огромный дьякон вскрикивает так страшно, что у меня вздрагивает в груди. И вздрагивает все на елке, до серебряной звездочки наверху.

 

Приходят–уходят люди с красными лицами, в белых воротничках, пьют у стола и крякают.

 

Гремят трубы в сенях. Сени деревянные, промерзшие. Такой там грохот, словно разбивают стекла. Это — “последние люди”, музыканты, пришли поздравить.

 

— Береги шубы! — кричат в передней.

 

Впереди выступает длинный, с красным шарфом на шее. Он с громадной медной трубой, и так в нее дует, что делается страшно, как бы не выскочили и не разбились его глаза. За ним толстенький, маленький, с огромным прорванным барабаном. Он так колотит в него култышкой, словно хочет его разбить. Все затыкают уши, но музыканты все играют и играют.

 

Вот уже и проходит день. Вот уже и елка горит — и догорает. В черные окна блестит мороз. Я дремлю. Где–то гармоника играет, топотанье… — должно быть, в кухне.

 

В детской горит лампадка. Красные языки из печки прыгают на замерзших окнах. За ними — звезды. Светит большая звезда над Барминихиным садом, но это совсем другая. А та, Святая, ушла. До будущего года.

 

 Азбука Веры Семья и Вера
ПРАВОСЛАВНЫЙ ЦЕРКОВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ Русская Православная Церковь